Центр НЛП в Образовании под руководством А. А. Плигина
Ведущий законодатель стандартов НЛП

Некоторые аспекты работы с психологической травмой.

21.11.2013

У каждого может быть представление о том, что в жизни или в работе "самое трудное". И насколько позволяет судить мой опыт, многие клиенты относят к самым большим трудностям психологические травмы, а многие консультанты - работу с травмами.

И все самое трудное всегда случается неожиданно. Например, сколько я ни готовила себя заранее, что, может быть, когда-то на фоне "чисто производственных" и "бытовых" консультаций мне случится консультировать и человека с психологической травмой, это все равно случилось внезапно. И раз, и другой, и третий...

Впервые это произошло на тренинге, который я вела в рамках учебного процесса в одном из наших вузов. Когда я попросила участников назвать для примера какие-то из своих целей, то среди совершенно ожидаемых: - поступить в аспирантуру, - сделать карьеру, - найти спутника жизни ... вдруг неожиданно прозвучало заявление одного молодого человека: - Я хочу умереть.

Группа замерла, я - тоже, потому что одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять - он не шутит. Вихрь мыслей, случившийся было в моей голове после этой "цели", я сама остановила вопросом, который впоследствии стал для меня привычным: "А что делал в таких ситуациях Милтон Эриксон?" Ответ вспомнился сразу же - ну конечно, присоединение и ведение. И я ответила молодому человеку примерно следующее:

- да, это бывает... многие люди в разные периоды своей жизни думают об этом... Мне как-то захотелось узнать, многих ли посещают подобные мысли, и я стала расспрашивать всех, с кем в тот период общалась. Возможно, вас удивит то, что я узнала... Меня, во всяком случае, это удивило... У меня сложилось впечатление, что подобные мысли хоть раз в жизни были даже не у каждого второго, а у каждого первого. Не все потом любят вспоминать об этом, некоторые, видимо, совершенно забывают, потому что я видела их удивление, когда после моих вопросов они вспоминали, что это с ними тоже было... И, может быть, это прозвучит бесчеловечно, но у меня до сих пор так и не сформировалось собственного мнения, надо ли в подобных ситуациях пытаться вместо человека, имеющего желание умереть, решать, что для него будет лучше... Мне кажется, что никто не сможет это решить, кроме него... Я думаю, что любой, у кого еще есть силы жить с той ношей, которая ему досталась, будет делать это, а если сил уже нет, то мы должны принять его выбор... И лучшее, что мы можем, это помочь именно в том, в чем наша помощь ему более всего нужна. Если человек хочет справиться со своими трудностями и продолжить жить, хотя бы для того, чтобы привести в порядок дела тех, кого уже нет с нами и свои собственные, - помочь ему найти ресурсы для этого. А если человек больше не может выносить то, с чем ему приходится жить, принять его выбор и помочь сделать все, чтобы его решение причинило как можно меньше боли и страданий окружающим. И помочь им принять его решение...

Я говорила и видела, что мой ответ отличался от того, который он ожидал услышать. Он, возможно, готов был отстаивать свою позицию, и когда оказалось, что в этом нет необходимости, он пробормотал что-то вроде: - Да, дела лучше закончить ... И замолчал до конца дня. На следующий день он снова пришел на тренинг... Позже я узнала, что причиной его состояния была тяжелая болезнь и смерть очень близкого человека.

Следующим был случай, когда подростка при ограблении избили и унизили... Потом - когда у 19-летней девушки мужа посадили на 6 лет через несколько месяцев после свадьбы... После этого были и другие случаи, связанные с потерей близких, с их или собственными тяжелыми болезнями, с последствиями преступлений - в общем то, что воспринимается как психологическая травма. При этом стоит отметить, что, в основном, я веду НЛП-тренинги и занимаюсь консультированием организаций. То есть работа с травмой - это совсем не главный вид моей деятельности. Но, к сожалению, если мы ведем тренинги для людей и консультируем людей, то чаще или реже, но нам неизбежно приходится сталкиваться с психологическими травмами. Потому что травмы - это то, что иногда случается с людьми. И, наверное, будет хорошо, если оказать первую помощь сможет тот консультант, с которым уже сложились доверительные отношения, пусть и в другом контексте. Поэтому я всегда старалась помочь тем, кто ко мне обращался. При этом поначалу я относилась к консультациям по травмам как к проблеме, не всегда могла в достаточной степени диссоциироваться, по сути, проблема клиента становилась моей личной проблемой. И это, безусловно, мешало работе. Тогда для начала я проконсультировала себя. И только тогда, когда я научилась воспринимать и ТАКИЕ консультации как ЗАДАЧИ, а не проблемы, все встало на свои места. Те, кто видят, как я работаю с травмами и другими серьезными проблемами, иногда задают два варианта вопросов. Более деликатный: как тебе удается в таких случаях сохранять самообладание, и менее деликатный: как ты можешь быть такой бесчувственной. И, может быть, вопрос именно в том, насколько конгруэнтно я буду воспринята, когда не заплачу вместе с клиентом. Насколько мне поверят, что я имею право говорить то, что говорю... и вести себя так, как веду... Но если я сяду рядом с клиентом и буду переживать его ситуацию с той же силой, что и он, будет ли это настоящее сострадание? - возможно, да. Смогу ли я при этом помочь? - Вряд ли. Мы ведь можем поделиться только тем, что имеем. И если я привела (даже из самых лучших намерений) себя в нересурсное состояние, то только им я и смогу поделиться. Сомнительно, что от этого моему клиенту станет легче... Милтон Эриксон, по словам знавших его людей, не видел разницы между лечением и обучением. Наверное, и к работе с травмой можно подходить с рамкой обучения. Можно научить клиента тому, что выбор есть всегда. Можно донести до него мысль, что то, что с ним происходит (сколь бы ужасным это ни было), уже было когда-то с другими людьми. И разные люди переносили это по-разному. Поэтому выбор есть и у него. Сейчас у него мало ресурсов, и он еще не все может, но можно подумать о том, как бы он хотел поступить, если бы ресурсов было больше, что бы он хотел сделать в первую очередь. И тогда можно будет собрать все ресурсы, сколько их есть, и сделать этот первый, пусть небольшой, но, очевидно, очень важный шаг. Потому что, не зависимо от содержания этого шага, у него может быть и другой смысл - это может быть первый (или очередной) шаг к нормальной жизни. И вопрос "Это вообще возможно?" будет постепенно заменяться вопросом "Как это можно сделать?" Подводя итоги, можно сказать, что при работе с травмой остаются актуальными (или становятся гораздо более актуальными?) самые базовые элементы НЛП и методов работы Милтона Эриксона: калибровка (может быть, еще более точная), подстройка (может быть, еще более тонкая), уважение к карте клиента, разнообразие фильтров и позиций восприятия, расширение рамок восприятия, и много-много рефреймингов и метафор...

Эльвира Лихачева, Руководитель Пермского центра НЛП, мастер НЛП, тренер. lem@perm.cbr.ru

  1. Главная
  2. Направления

Без согласия на обработку данных мы не можем принять заявку на участие Закрыть

Введите данные
для записи на тренинг

Изменить настройки

Введите данные
для оплаты тренинга

Изменить настройки

Заказать обратный звонок

Карта сайта